— Не пытайся промыть глаза водой, — сказал Тилькуате, — только хуже сделаешь.

Старик оказался прав; едва влага с пальцев проникла под веки, как глаза вновь обожгла резкая палящая боль.

— Сделай же что-нибудь! — едва сдерживая ярость, простонал Роке. — Я знаю, есть какие-то листья, их надо только немного пожевать и приложить к глазам…

— Есть листья, — влажным подземельным эхом отозвался голос старика.

Тилькуате взял Роке за руку, и они стали спускаться по широким невидимым ступеням. С каждым шагом вокруг становилось тише, и вскоре чуткий слух ковбоя улавливал лишь звон капель, падающих с высокого потолка.

— Где же твои листья? Я хочу видеть! Я должен видеть! — свистящим шепотом восклицал Роке, вертя головой по сторонам и раздувая тонкие ноздри, трепещущие, как у собаки, идущей по пахучему звериному следу.

— Нам некуда спешить, — отзывался из тьмы голос индейца, — золото не уйдет!

— Да-да, конечно, ты прав, — бормотал Роке. — Золото здесь, я чую его запах!..

— Запах золота?! — удивленно воскликнул Тилькуате. — И чем же оно пахнет?

— Чем пахнет золото?.. — тихо захохотал Роке, запрокинув голову. — Оно пахнет красивыми женщинами, ароматными сигарами, экипажами, стены которых обиты бархатом и шелком, нежным бельем с пенными облаками кружев, восхитительным виски, сообщающим легкость и изящество языку и мыслям, — тебе мало этого?..

— Ты прав, мой господин: хорошая сигара, стаканчик виски — что еще нужно человеку, чтобы встретить старость…

Тилькуате остановился, и Роке услышал тихий шорох перетираемых листьев. Вскоре он сменился звуком жующих челюстей, и Роке понял, что индеец готовит снадобье для его обожженных глаз. «Давай-давай, скорее!.. — нетерпеливо думал он. — Исцели меня, а дальше я уж сам о себе позабочусь, да и о тебе тоже!»

— Неужели здесь так мало золота, — вслух сказал Роке, — что к старости мне едва хватит его на курево и выпивку…